Павел Казарин: «Классические стандарты BBC созданы для мирного времени»

Колумнистика является популярной среди украинских читателей. Несмотря на то, что за рубежом существует обратная тенденция, аудитория в Украине имеет большие запросы на эмоции и вердикты. О проблемах украинской журналистики, медиарынок во время войны, крымскую тематику и собственный переход на государственный язык в интервью MediaLab рассказал публицист Павел Казарин.

Павел Казарин - украинский журналист крымского происхождения. До Революции достоинства работал в российских СМИ. В 2014-м переехал в Киев. Сейчас работает ведущим телеканала ICTV, ведет эфиры проекта «Крым. Реалии» на «Радио Свобода» и пишет колонки в изданиях «Украинская правда»,«Сноб»,«Обозреватель»,«Левый Берег»,«Новое время»и других.

Вы начали писать колонки в довольно раннем возрасте. В какой момент вы почувствовали, что можете говорить к своей аудитории с позиции колумниста?

Если быть точным, то в 2009 году, когда я начал писать, это были не совсем колонки, а скорее репортажный формат. О том, что происходит, как Крым относится к курортному сезону, как готовится к приезду Президента. Это была еженедельная работа, не всегда благодарная, но она была благодарной лично для меня, потому что в тот момент я вообще не умел писать. Мне просто повезло с редактором, который меня этому научил. Авторские колонки, в которых были «личные местоимения», я начал писать где-то за три года, в 2012-м. Для меня это было очень ответственным историей. Ты уже не можешь ни за кого спрятаться. Есть ты и твое мнение. Ты больше не можешь процитировать чьи слова.

В значительной степени популярность авторских колонок в Украине - это история не о норме. Это история о девиации и искривлении рынка. Классические журналистские жанры как интервью, расследования или репортаж требуют от редакции много времени и ресурсов. Тебе надо обеспечить журналиста, выделить ему много времени, чтобы он сделал качественный материал. На это уйдет много сил и времени, а авторская колонка всегда может быть написана за относительно короткий срок.

Почему отечественная аудитория имеет большой интерес к авторским материалам и мыслям других людей?

В этом случае сработало несколько факторов. С одной стороны это история про 1991-й год, когда нарушилась преемственность украинской журналистики, когда опыт метров советской журналистики оказался никому не нужным. Тогда, в 90-х годах, рождалось новое поколение журналистов независимой Украины. Вторым Рубиконом стал 2014-й год, когда события происходили с эффектом снежного кома. Мы еще не успели отойти после побега Януковича и победы Майдана, - как произошла аннексия Крыма. Мы не успели пережить аннексию Крыма - как началось вторжение на Донбасс. Затем Волноваха, Боинг, Иловайск, Дебальцево и так далее. Событий было так много, что запрос на эту контекстуализация, описание того, что собственно происходит вокруг нас, был очень высоким. Именно тогда родилась когорта украинских блогеров. К 2013 году их можно было сосчитать на пальцах двух рук,

Также существует определенное искажение, потому что украинская политика слишком вождистская. Отечественные избиратели, приходя на избирательные участки, не читают программы. Они чаще голосуют за персоналии, за человека, который дарит имя политической силе, - Блок Петра Порошенко, Блок Юлии Тимошенко, Народный фронт Авакова и Яценюка и другие партии. Такой же стала украинская журналистика. К сожалению, люди сегодня читают не столько издание, сколько именно авторов. Поэтому существует такой спрос на тех, у кого есть своя аудитория, готовая кочевать за ними из одного издания в другое. Я хотел бы, чтобы это было временным явлением, на смену которому в политике пришли бы политические программы, принципы и партийные институты, а в украинской журналистике на смену одиночкам и засилью авторских мыслей пришли большие жанры, институциональные журналистские площадки, которые будут пользоваться таким же доверием.

Как помочь аудитории осмысливать вещи самостоятельно и не воспринимать колонки известных авторов абсолютную истину?

Надо просто сомневаться. Надо понимать, что люди говорят очень много нелепостей только из-за желания сказать что-то новое. Стоит осознавать, действительно, у нас нет авторитетов, которые бы не ошибались. Мой личный рецепт, как не попадать в ловушку чужой некомпетентности - наращивать собственную компетентность, читать книги по истории, биографии политических деятелей. Такое чтение помогает понимать логику, по которой развивались те или иные страны. Позволяет понимать рецепты побед и поражений. Например, Валера, Имон де даст больше понимания истории Ирландии, а биография Маргарет Тэтчер даст больше понимания истории Великобритании. Поэтому читать, читать, читать, и не иметь железобетонных авторитетов - это очень правильное отношение к миру.

Учитывая количество ваших материалов в различных украинских медиа, можно сделать вывод, что вам часто есть что сказать. Ваше видение своей работы - это больше творчество или конъюнктура?

Говоря откровенно - мне меня много. Я бы себя сократил, потому что иногда ты просто устаешь. Я стараюсь писать не более двух колонок в неделю. Кто-то скажет, что это много, но на самом деле - нет, у меня есть знакомый, который пишет семь-восемь колонок в неделю. Просто один и тот же материал может воспроизводиться с гиперссылками на различные издания, из-за чего создается впечатление вездесущности.

Есть хороший контрольный вопрос: если бы вы выиграли в лотерею несколько миллионов долларов, которые позволили вам жить как раньше и не работать, чем бы вы занимались? Я часто задаю этот вопрос своим друзьям и время от времени самому себе. Думаю, что я бы занимался тем же, чем и сегодня, но, возможно, сократил бы интенсивность некоторых эфиров. Просто мы живем в эпоху глобальных тектонических изломов, особенно когда речь идет о нашей стране.

Публицистика - это дело журналистов, писателей?

Что касается авторской журналистики, публицистики и колумнистики, то многие говорят, что это «литература на бегу». На самом деле это может быть делом тех, кому есть что сказать. Мне, например, не совсем интересны те колонки, в которых автор пытается торговать эмоциями. А это очень распространенная тенденция. Мне скорее интересны те колонки и тексты, где автор пытается торговать анализом или попыткой упорядочить хаос в состояние смыслов благодаря концептуализации или историческим аналогиям.

Авторская журналистика и публицистика вообще - это наименее регулируемый жанр. В новостях есть четкий пример, которому должен соответствовать материал - этот жанр очень четко отрегулирован. В авторских колонках можно делать все что угодно, все, что придет в голову.

Я точно знаю, что я жду от авторской колонки, меня может в ней заинтересовать, - это дополнительное знание.

Вы работали в российских медиа, которые за несколько лет стали рупором пропаганды. Почему представители российского медиапространства не выполнили своих профессиональных обязанностей и спокойно превратились в ретранслятор идей власти? Насколько такая ситуация в Украине?

Питерский журналист Дмитрий Губин сказал, что в России есть журналисты, но нет журналистики. То есть журналисты на уровне персон. Не знаю, возможно, Парфенов. Дудь, наверное. Но нет журналистики институциональной - как системы медиа, разнесенных по разным полюсам ценностной шкалы, которые конкурировали друг с другом. Нет, там существует единомыслие с небольшими либеральными лакунами, но в целом пространство общественного мнения в журналистике монополизирован вертикалью власти.

Может ли это повториться в Украине? Думаю, нет. По одной причине: в России у власти есть монополия на деньги. Если примитизировать и говорить условно, Россия живет за счет продажи нефти и газа. Этот бизнес под контролем властей, и поэтому вертикаль одна. В Украине нет одного экспортного продукта, за счет которого живет вся страна. Есть много продуктов, которые идут на экспорт. И поэтому в 90-е годы, когда в России росла одна вертикаль, в Украине сформировалось несколько финансово-промышленных олигархических групп. Для защиты своих активов олигархи создавали политические партии, СМИ, которые конкурировали друг с другом. И когда в России была монополия политическая и медийная, в Украине была «полиархия» или «олигополия», если угодно. В значительной степени из-за этого родилось все то, чем так гордилась наша страна - партийная система и медиа, которые конкурируют между собой.

Журналистика в период информационной войны: насколько тонким является баланс между объективно сбалансированным освещением информации и участии в медиапротистовостоянии?

Этот вопрос, по которому сейчас дискутируют, и у многих моих коллег на него нет единого ответа. Современная Россия занимается медиа-диверсиями. Есть Russia Today, который работает на западные аудитории и придумывает реальность. Также есть русские экспортные медиахолдинги, которые так же стараются поддерживать каких-то маргиналов в Европе, являются российские проекты в нашей стране.

Может открытое общество оставаться открытым в условиях агрессии со стороны закрытого общества? Нам нужна какая-то медиагигиена? Должна ли Украина выращивать собственного властного левиафана в условиях военной агрессии со стороны другого государства? Война отменяет правила игры на медиарынке или нет? Дело в том, что классические стандарты BBC, на которых мы все учились, предназначенные для мирного времени. Но, они эффективными в условиях агрессии? У меня до сих пор нет ответа на этот вопрос. В украинском медиа есть разные мнения: есть либеральная позиция, к примеру, журналисты «Общественного» считают, что надо быть максимально объективным и отстраненным, даже когда против твоей страны происходит агрессия. А другие журналисты, также мои коллеги считают, что это не «украинская армия» - это «наша армия». Это не «украинские солдаты», - это «наши солдаты». Что нельзя быть отстраненным, когда речь идет о судьбе твоей страны. Откровенно говоря, лично мне ближе вторая позиция.

Крым сегодня под полным влиянием русской медиамашины. Потеряв его физически, насколько мы потеряли его идеологически?

Нельзя недооценивать российскую машину пропаганды. Как выиграть информационную войну с Россией? Бюджет российских государственных медиахолдингов составляет один миллиард и 200 000 000 долларов в год. Это суммарный бюджет ВГТРК, «Первого канала», НТВ и других госхолдингов. Холдинг «Спутник» говорит на 20 языках Евросоюза. Теперь вспомним, какие украинские сайты имеют хотя бы англоязычную версию.

Правильный ответ на вопрос «Как мы можем победить Россию в прямом информационном противостоянии?» - увы - «Никак». Или нам также придется строить такого информационного левиафана полтора миллиарда. Понятно, что российская пропаганда довольно верна, эффективная, она следует традициям Советского Союза. Очевидно, что людям, которые оказались в зоне ее влияния, довольно трудно сохранять медианезалежнисть собственного сознания. Этот процесс воздействия происходит, и я понимаю, что украинский медиавплив на Крым проигрывает российскому в разы просто потому, что российское агрессивнее.

Значит ли это, что Крым невозможно реинтегрировать - нет, не значит. Озвучу крамольную мысль: я думаю, что Крым реинтегрировать в Украине гораздо легче, чем Донбасс, потому что в Крыму не было крови. А кровь сакрализирует любое противостояние. На Донбассе живут дети, родители которых воевали на стороне боевиков и погибли. Они растут с ощущением того, что их родителей потеряла кровавая хунта, и эта история становится частью семейного перевода. В Крыму таких детей нет.

«Крым.Реалии» и телеканал ATR - почти единственные журналистские проекты, которые говорят о Крыме в Украине. Как восстановить интерес аудитории к оккупированным территориям?

Это действительно проблема. Я понимаю менеджеров коммерческих телеканалов: если владельцы ставят перед ними задачу выходить на самоокупаемость, держать определенную долю аудитории, то они добровольно не будут возвращаться к крымской темы, потому что она не является самой популярной среди украинском. Донбасс и другие события вытеснили Крым на периферию повестки дня. Поэтому в коммерческих медиа Крым может появляться, только если это будет социальная позиция, ответственность владельца или гендиректора. Они должны сказать: да, возможно, крымская тема не является популярной, но мы все равно будем ее освещать, потому что это наша оккупирована территория, и мы не можем позволить себе выпускать ее из виду. Или же если существовать определенная государственная политика по этому поводу.

Так, Крым сегодня находится на задворках повестки дня публичной Украины. К сожалению, это закономерно. Если бы не было Донбасса, внимание было бы приковано к Крыму. Но, поскольку на Донбассе продолжается полугорячем фаза противостояния, мы начинаем наш день с того, что читаем мартирологи с линии фронта, читаем имена украинских солдат, погибших. Понятно, почему Крым вытеснен, выдавленный и замещен. Печально? Да. Закономерно? Ну, в некотором роде, тоже.

Весной, в прямом эфире шоу «Утро в большом городе», вы объявили о «Казарин-челлендж» и свои намерения полностью перейти на украинский язык. Почему этот вопрос стал для вас принципиальным?

Я родился и вырос в Крыму. Мы всегда изучали украинский язык. И в школе, и в университете. Но у нас не было ни одной языковой практики, потому что мое окружение в Крыму было чисто русскоязычным. Мы могли услышать украинскую только с телеэкрана или когда ходили в кинотеатры.

Всю свою жизнь я понимаю украинский, но почти никогда ее не использовал. Когда я переехал в Киев в 2014-м, тоже не имел никаких проблем со своей русскоязычием, но в один момент я понял, что неправильно использовать это как право не учить украинский. Я решил пойти и заниматься с учителем. Делаю это и сейчас. Если честно, я считал, что сначала перейду на украинский в своих радиоэфирах, но затем канал ICTV предложил перейти мне на украинском в утреннем шоу, и я согласился. Это не было связано даже с квотами. На тот момент, когда это ввели, количество украинского языка в эфире ICTV составляла 78%, то есть мы их даже перевыполняли. Но для меня это был важный момент: доказать, что любая русскоязычный человек, который никогда не использовала украинский, может перейти на нее в любой момент, если будет желание. И надо всегда помнить, что путь к хорошей украинской лежит за плохой украинский. Не надо бояться ошибок. © newsgg.org