Работники Генпрокуратуры просто сбежали от нас, - ветераны боев в Иловайске

Несмотря на то, что разговор не состоялась, бойцы, прошедшие Иловайск, зарегистрировали свои требования в Генпрокуратуру. 19 августа 2014 года в Центре Иловайская состоялся бой, во время которого украинские подразделения батальона «Донбасс» дошли до центра города, и были вынуждены отступить. Вспоминаем, что произошло ровно три года назад с участниками событий Тарасом Костанчук и Виталием Олешко.

Дмитрий Тузов: Сегодня часть бойцов, Которые были в Иловайске, ходили в Генпрокуратуру. Какая цель этого визит и кто ходил?

Дмитрий Тузов Речь идет о том вердикте, який сделали следователи Генеральной прокуратуры по поводу Иловайск котла?

Виталий Олешко: Тот вывод, в котором звучало, что во всем виноваты россияне - для нас был холодным душем.

Дмитрий Тузов: Вы со своей группой из батальона Донбасс пришли в центр города?

Тарас Костанчук: Да. Нас встретил шквальный огонь крупнокалиберного пулемета, и снайперы, и огневые точки, и завязался бой фактически в центре Иловайская

Дмитрий Тузов: Мы читали заключение Генеральной прокуратуры. Ваше мнение, почему произошла трагедия, которую мы сейчас называем Иловайский?

Тарас Костанчук: Здесь много компонентов почему произошла трагедия. Естественно, что Генпрокуратура написала, что за три года их исследования этого вопроса они выяснили, что в этом виновата Российская Федерация - это тоже имеет место, но не надо было на это три года тратить, чтобы это понять.


Дмитрий Тузов: Вы не считаете, что это был главный компонент?

Тарас Костанчук: Это главный компонент того, что у нас идет война: Россия и Украина. Но в тактическом плане, в том, что там произошло именно трагедия, то выходили по каким договоренностях, которые потом не состоялись, и русские прямой наводкой в течение половины дня расстреляли сотни и сотни бойцов - здесь уже нельзя сказать, что лежит вина только на РФ . Они воевали, они делали свое черное дело. А вот почему не были сделаны соответствующие выводы, и почему наше военное руководство не могло поверить в то, что зайдут батальонно-тактические группы РФ , почему не отреагировали, почему оставили свои позиции Генерал Литвин и так далее, и многие вопросы почему - это уже не имеет отношение к русским.

Дмитрий Тузов: Вы на собственной шкуре испытали то, что было. И Генпрокуратура делала на этом ударение, что одним из факторов Иловайской трагедии стало дезертирство определенных подразделений и вы это почувствовали на себе, когда вас должны были поддержать с определенного фланга, вин не почувствовали такой поддержки.

Тарас Костанчук Дело даже не в этом. Одна из самых больших бед того периода - отсутствие коммуникации. У нас не было фактически связи с подразделениями, находившихся в нашей зоне ответственности. Мы только ждали, что нам расскажут наши непосредственные командиры: что делать, какая у нас обстановка, которая у нас тактическая обстановка и так далее.

Дмитрий Тузов: А у командиров была связь между собой?

Тарас Костанчук: А у них тоже, как оказалось, его не было. Хотя в телефонном режиме обычным мобильной связью они пробовали поговорить, но это война. Возьмем конкретную ситуацию: мероприятие в центр Иловайская: там высотные дома, индустриальная зона, которую атакуют с другой стороны наши собратья. Если бы я постоянно получал данные о том, что происходит - мы бы смогли сконцентрироваться в какой-то позиции врага и ударить с этой стороны. Мы только предполагали, у нас не было постоянного оперативной связи с нашими собратьями, которые воевали в тот самый момент в том же месте. Мы не знали дезертировали или нет, возможно это какие-то маневры, какое-то движение войск - все это мы узнали пост фактом. Когда анализировали трагедию, нам рассказали, что первым пошел Литвин со своими помощниками, за ними подразделения, а затем Генеральная прокуратура взяла и обвинила 2 000 рядовых солдат, они дезертировали. Я говорю: как это может быть? Они выполняли команды непосредственных командиров. Если вы их в чем-то обвиняете, значит должны быть наказаны их командиры, командиры командиров и пошло. Муженко говорит: была психологическая нестабильность, были дискоординация, низкий моральный дух, и поэтому я ничего не мог сделать.

Виталий Олежка: Ложь!

Дмитрий Тузов: Я бы хотел, чтобы Тарас Костанчук рассказал о бое 19 августа, потому что там были понесены уже серьезные потери.

Тарас Костанчук: И серьезные и существенные, не на уровне рядовых, но и командного состава, которые на себя могли брать ответственность за какие-то решения. Бой был очень тяжелый, бой был три-4:00, из него вышли не все, но тот же бой показал, что, во-первых, соперник очень хорошо укреплен, во-вторых, соперник не боится, не отходит. И сказать, что мы там как-то морально были ... нет! Провели бой, отошли, все были готовы воевать и дальше. Была бы четкая команда: захватите Иловайск любой ценой, вот вам подкрепление, и закрипиться там - спокойно можно было это сделать, конечно, с каким потерями. Но это бы не были потери сотни и сотни, что мы сейчас говорим - около тысячи бойцов.

Дмитрий Тузов: Официально называют 366 .

Тарас Костанчук: Они хитро пишут в своем отчете: с 29 -го и все. 366 . А до этого? Это что, Иловайская операция? Потери были еще и 10 -го, потери были 13 -го. Потери были до того в течение трех недель. Так как у меня есть знакомые в Генеральном штабе, они говорили - здесь ходят слухи о 900 с чем-то погибших. Затем они сказали 150 , потом 300 , теперь официально 366 , но сколько еще вести пропавших, и мне непонятно, как они учитывают тех, которые были оформленные никак.

Дмитрий Тузов: По поводу боевого духа. Был такой позывной Шульц, который погиб из-за того, что во время боя хотел установить украинский флаг. Был такой эпизод?

Тарас Костанчук: Конечно. Его убил снайпер. Благодаря ему Лисичанск ни был накрыт огнем тяжелой артиллерии, ибо он сказал: мы не отойдем из центра, мы зачистим сами, но не надо обстреливать жилые кварталы.

Дмитрий Тузов: Виталий Олежка, вы попали в Иловайск 23 августа, после того как требовали, чтобы вас туда перевели. Что вы там увидели?

Дмитрий Тузов: Сегодня вы были в Генеральной прокуратуре, достигли вы своей цели?

Тарас Костанчук: Мы написали три простых требования: выделить эпизод Иловайской трагедии в отдельное уголовное производство, второе - передать все это в суд и разобраться кто виноват и кто не виноват, и третье - это реабилитировать этих ребят, которые были осуждены за дезертирство, и привлечь к ответственности высшее командование за оставление своих позиций. В Генеральной прокуратуре никого не оказалось, они все убежали, позакривавшы кабинеты, хотя сегодня рабочий день, рабочая суббота. Никого не оказалось на местах, они просто все разбежались. Но приняли наше обращение, приняли наши требования, на которых расписались сотни бойцов, матери погибших, родственники погибших, и приняли во внимание, дальше будем смотреть. © newsgg.org