Медики Майдана пытались реанимировать раненых даже в состоянии клинической смерти, - врач

Что происходило в операционных Майдана 18-20 февраля 2014? Ирина Славинская: Как выглядели ваши лекарственные будни в феврале 2014 году?

Андрей Гук: По тому, сколько было раненых, помню, что все происходило словно во сне. Трое суток после того, как сгорели Профсоюзы, ранены поступали и мы не представляли, что происходит снаружи. В какой-то момент мы перестали понимать, когда все кончится.

Медицинскую службу Майдана я оставил в августе 2014 года. Только тогда завершил свою работу штаб-госпиталь на Трехсвятительской. Мы делали то, что должен был делать каждый медик. Большое спасибо медсестрам, санитарам, парамедкам - без них врач, как без рук.

Ирина Славинская: Давайте более подробно вспомним, как все это действовало. Вы назвали столько профессий составляющих медицинской помощи.

Андрей Гук: Был штаб национального сопротивления. Там распределяли обязанности. Были страшные времена, когда медиков не хватало. Но уже после первого штурма в декабре начали приходить люди и их стало достаточно. После 11 мая в нас появился график дежурства. Он был тайный.

Мои знакомые из СБУ почти ежедневно предупреждали нас о штурмы. Говорили: «Вы же понимаете, что вас зачистят». Но люди все прибывали и прибывали. В конце концов, лечить приходилось всех: и протестующих, и антимайдан и силовиков.

Мы понимали, что происходит что-то гораздо сильнее и страшнее, чем мы это видели. Мы неоднократно слышали русское произношение на Майдане. И потом повторял Генпрокуратуре, что это было внешнее вмешательство. Я до сих пор не могу поверить, что Украинец стрелял в украинском.

В списках медицинской службы Майдана было зарегистрировано 620 -630 медиков. Треть из них давала показания в ГПУ . Надеюсь, что они помогут следствию.

Ирина Славинская: что была похожа тогдашняя операционная? Опишите.

Андрей Гук: Нам приносили людей в состоянии клинической смерти. Трех или четырех из них удалось реанимировать. Мы делали непрямой массаж сердца, дыхание рот в рот. Самые жуткие ранения были ранения головы. Таких пациентов сразу направляли в нейрохирургию. Более десяти раненых мы спасли. Один 83 -летний дедушка, Иван Наконечный, очень долго боролся за жизнь но все же присоединился к Небесной Сотни.

Большинство ранений - это шаровые туловища и конечностей, осколочные ранения от гранат. Также люди травились неизвестными газами. Это широкий спектр поражений. Иногда помощь приходилось оказывать просто а считанные минуты, в том числе оказывать первую хирургическую обработку. Потому что когда у человека сильное кровотечение то это считанные минуты или даже секунды. По нашему требованию всегда приезжала скорая несмотря на все запреты тогдашней власти. Я не помню таких людей, которым мы умышленно не помогли. Спасти не удавалось тех, чьи раны были несовместимы с жизнью.

Лариса Денисенко: А что вы делали с шарами? Трудно было сориентироваться, что это были показания. Кому вы их отдавали?

Андрей Гук: Все оставалось на месте операции. Но еще определенная часть доказательств осталась в телах погибших. Мы говорили в ГПУ и некоторые доказательства была передана следователям. О характере ранений, то тут все ясно. Убиты 20 и 21 числа - это пулевые ранения.

Тот объем доказательств, который есть надо поскорее довести до завершения расследования. Недовольство возникает от того, что справедливость не восстановлена. Мы нуждаемся знать правду. Пусть через три года или через пять, но нам нужна правда. © newsgg.org