Люди спокойно шли в автозаки, - активистка о День Воли в Беларуси

25 марта на День Воли в Беларуси задержали десятки активистов и простых граждан. Правозащитница КрымSOS Евгения Андреюк была на месте событий.

В первую очередь хочу поблагодарить коллег и всех, кто вышел в Киеве на акцию солидарности в воскресенье. С Минска это было очень важно видеть, чувствовать, это очень большая поддержка. Вчера проходили суды, стали известны имена тех, кого не выпустили. В целом в субботу были задержаны от 500 до 1000 человек — по разным данным, потому что многих выпустили. Чуть больше ста человек остались на выходные под задержанием, вчера 92 человека получили административные штрафы, и 53 оставили под админарестом — от 5 до 15 суток.

В целом власти сделали все возможное, чтобы предотвратить мероприятие. И в этот день, и неделю-две до этого задерживались активисты, лидеры гражданского общества. 25 марта въезды в город были перерыты, в центре все перекрыто, задерживали на подступах к площади, во дворах. Но учитывая то, что основная масса людей была отпущена в первые 3-8 часов, цель была — не допустить массового собрания. Жесткого применения силы мы тоже не наблюдали. © newsgg.org

Кстати, вам может быть интересно это:


Загрузка...

Нет? Выполнить поиск еще раз:

Собственно, власти хотели создать и показывали эту картинку по телевизору — ничего не происходит, никто не выходит.

Анастасия Багалика Сколько людей было по вашим оценкам?

Нас задержали и мы не могли наблюдать акцию, по подсчетам коллег около 3 тысяч человек все-таки смогли выйти.

Анастасия Багалика: А сколько людей хотели выйти, но не смогли?

Очень сложно сказать, учитывая всю ту истерию в государственных СМИ за неделю-две до Дня Воли. Включая задержание якобы боевиков, которые связаны и с Майданом, и с Украиной.

Анастасия Багалика: Это 26 человек?

Да, это 26 граждан Беларуси. Двое из них были задержаны, когда они ехали из Беларуси в Украину на самом деле отдыхать.

Анастасия Багалика: Здесь какая-то очень темная ситуация, потому что белорусские СМИ сообщают, что у них изъяли символику украинских националистических военных формирований, оружие, самодельные взрывные устройства?

Сегодня уже вторник, и прошла волна, стало понятно, что людей после 25 марта отпустили, либо совсем небольшое количество оставили на сутках. Сейчас это остается самым сложным и серьезным делом. 26 людей задержали в рамках якобы уголовного дела о подготовке массовых беспорядков. Из них часть людей — это лидеры молодежной политической организации «Молодой Фронт», часть якобы представляется активистами «Белого региона» — когда-то в 90-х годах была молодежная националистическая организация, в том числе с военной подготовкой, но с 1999 года она уже активно не действует.

Мы встречались с родственниками, складывается впечатление, что это люди, которые просто занимались своими делами, не вели никакой политической, гражданской деятельности. Это люди, которые случайным образом вырваны. То есть они все между собой знакомы, но у них нет никакой активной деятельности. Очевидно, что пропагандой выдуман их статус, оружие, якобы какие-то действия.

Для меня это самая страшная часть истории — потому что это обычные люди, их семьи в растерянности, что делать. Они жили обычной жизнью, и просто попали под выдуманное дело.

Ирина Сампан: О чем говорили люди, которые вышли на улицу?

Опять-таки, я не была на самой акции, потому что нас задержали. Но последний месяц стали говорить про социальный характер протестов. Необычно то, что люди по регионам начали просто выходить без какой-либо организации. Для нас же 25 марта — очень ценностной день, самый важный в году — годовщина возникновения первого национального беларусского государства — Беларусской Народной Республики. Поэтому было возможность встретить два дискурса — социальных протестов и 25 марта, как очень ценностный день.

Поэтому люди выходили с очень разными вещами. И те, кто последние годы протестовал против режима, и те, кто сейчас начал выходить из-за экономической ситуации.

Меня поразила готовность и спокойствие людей в отношении того, что их задерживают, сажают в автозаки. Люди себя очень спокойно вели. Последние массовые протесты у нас были в 2010, 2011 году — так спокойно не было. А сейчас все выходили и понимали, что им грозит админарест. Ну ничего — посидим.

Анастасия Багалика В социальных сетях много украинский удивлялись, почему люди не отражают своих задержанных. Возможно, такое восприятие, потому что, когда на Майдане задерживали, то админаресте давали такой, что едва через несколько месяцев можно было освободиться?

Меня поражает такое спокойное, стойкое мужество. Ты идешь с флагом, заешь, сколько там ОМОНа, что тебе грозит
Євгенія Андреюк: Я думаю, это правда очень разное восприятие и протестов, и всей протестной активности. Мы в эти дни шли с друзьями украинцами, они говорят — вот баррикаду построишь, и за ней в безопасности. В Беларуси такого нету. За последние десять лет люди выходили в 2005 году, когда очень брутально зачищали, в 2010 была Площадь, которую также брутально разгоняли. В этот раз люди спокойно реагировали, и ОМОН тоже. Возможно, в Беларуси еще придет время, когда люди будут по-другому реагировать.

Меня поражает такое спокойное, стойкое мужество. Ты идешь с флагом, заешь, сколько там ОМОНа, что тебе грозит. В 2010 это закончилось массовыми посадками, избиениями. Для меня это определенный вид гражданского мужества и смелости. Это не хорошо и не плохо, это по-другому. Это то, насколько люди могут. В Беларуси режим уже 20 лет, на протяжении которых на людей по-разному давили.

Ирина Сампан: не хотели люди закрепиться? Не то, чтобы баррикады, но поставить палатки, просто остаться на улицах надолго?

Пока что нет, и природа протеста пока что другая. Последние годы массовых протестов не было, началась так называемая волна либерализации, массово не садили. В Беларуси есть такой как бы социальный договор — Лукашенко дает стабильны зарплаты, люди не выступают и дают держаться тоталитаризму. Против этого всегда протестовали интеллигенция, активисты — это всегда был ценностный протест. И вот сейчас это именно социальные протесты (против тунеядства) — совсем другие.